Каждый мужчина носит в себе вечный образ Женщины

Это прекрасное и глубокое откровение было написано другом одной из принцесс. И хотя принцесса как таковая здесь не упоминается, но…между нами – не ищет ли автор именно принцессу?..

В поисках Афродиты.

«Каждый мужчина носит в себе вечный образ женщины, не какой-либо конкретной женщины, но определенный женский образ. Этот образ в сущности бессознателен; наследственный фактор изначального происхождения, запечатленный в живущей органической системе человека, отпечаток или архетип всего наследственного опыта женщин, хранилище всех отпечатков, когда-либо запечатленных женщиной.»

Карл Густав Юнг, Собрание работ 17:338

Всю жизнь мне не давал покоя, а порой даже преследовал образ Ангела. И каждый раз я удивлялся, откуда он? Встречи с воплощением этого образа оставляли мне переживания, наполненные неземным восторгом, волшебством и красотой, и в то же время приносили мне невероятные несчастья, страдания и боль.

Я встречал этот образ всю жизнь в воплощениях самых различных: он произвел меня на свет, я взял его в жены, я любил его, терял и находил снова и снова; он уходил, но в глубине души я всегда знал, что он скоро вернется. Он слишком сильно связан со мной, и я слишком связан с ним. И да, он продолжает возвращаться ко мне – в слегка иной форме, с мельчайшими изменениями характеристик, но по существу все тот же самый образ.

Я наблюдаю циклы этих возвращений, я смотрю спектакль, я читал сценарий и выучил все фразы наизусть, и я знаю конец этого спектакля. И образ этот во мне отказывается окончательно уходить. Этот архетип резонирует внутри меня, и все попытки мудрости, моего эмоционального прагматизма и философского анализа истребить этот образ проваливаются, я слишком хорошо его знаю, этого соблазнительного Ангела, эту озорную вездесущую Афродиту, эту исчезающую и появляющуюся вновь, пленительную и таинственную фигуру Богини с молочной кожей, которая никак не позволяет мне забыть о ней.

Воистину, мы носим в себе какие-то глубоко заложенные модели, которые ускользают от нашего рационального ума: «у сердца есть свои соображения, о которых даже нашему соображению неизвестно».

Каждый раз, когда я обретал этот образ и терял вновь, передо мной открывался занавес некой мимолетной трагедии. Трагедия жизни, в отличие от романа, фильма или пьесы, никогда не бывает состоянием абсолютной законченности. Трагический момент в жизни – это на самом деле момент невероятной искупительной силы и потенциала. Проходя через трагедию, мы рождаемся заново. И жизнь требует от нас искренности в совершении этого акта.

Наше настоящее «я» всегда намного сложнее, загадочнее и непонятнее, чем та яркая личность, которую мы показываем внешнему миру, и иногда нужна трагедия, чтобы вынести на свет это сокрытое сокровище. Потому что это наше настоящее «я» тоже имеет «тень» – то самое темное пространство внутри нас, заполненное всем, что мы так тщательно скрываем от самих себя и отрицаем в себе, но к чему мы так страстно стремимся и так сильно жаждем.

Мой архетип все так и мерцает из темной глубины моей внутренней тени. Мы гонимся друг за другом и убегаем друг от друга, мы притягиваемся как магнит к железу и оталкиваемся друг от друга, как два магнита, льнем друг к другу и снова улетаем на свободу – много-много раз. И я счастлив, что пережил все это. Этот опыт дал возможность родиться новому понимаю меня самого, он произвел на свет мое настоящее «я», мою истинную сущность. С возрастом я понял, что жизнь никогда не дает тебе то, что тебе кажется, ты хочешь, но она всегда дает тебе шансы предстать перед своим истинным «я». А разве можно получить что-то более ценное?

Калеб Уильямс.